Объединённое королевство Алхимиков и Шаманов

НАЗВАНИЕ: Химера
АВТОР: Уинри или Ненависть
БЕТА: хм. Сначала Рыжая_Бестия, потом Мефистофель, затем Katerin. С десятой главы бетит снова Мефистофель, за что ему огромное спасибо. Так, если кого-то забыла, пишите в личку.
EMAIL: kononenko@mail.wplus.net
ЖАНРЫ: ангаст, драма.
ПЕРСОНАЖИ/ПАРЫ: Эдвард, Рой Мустанг, Энви, Альфонс, Риза Хоукай, Уинри Рокбелл, Жадность, Гнев, Лень, Похоть, армейцы, Дорочетт, Роа, Мартель, химеры, Джинн Хавок, Алекс Луи Армстронг и много кто ещё. (не пары, персонажи!)
РЕЙТИНГ: PG-13, в Фестивале Смерти рейтинг будет повышаться до PG-15. К концу фика стабильно перейдёт на PG-15.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: вам Эда будет жалко... В некоторых моментах будет литься кровь и т. д. и т. п. То есть тем, кто не любит эту тематику - ангаст, дарк и прочее - лучше не читать, действительно в некоторых моментах не для слабонервных.
ДИСКЛЕЙМЕР: все персонажи принадлежат создателю алхимика Хирому Аракаве, гениальнейшей женщине(!).
СОДЕРЖАНИЕ: жизнь и месть Эдварда Элрика после некого эксперимента, в котором повинен самый ненавистный ему человек. Ненависть... Для кого-то - это всего лишь порок. А для кого-то - целая жизнь. Однако после того как герой многое потеряет, он сможет снова бросить вызов солнцу, обманет смерть и перехитрит судьбу, Эдвард Элрик отомстит даже богу...
СТАТУС: в процессе и будет таковым ещё очень долгое время.
ОТ АВТОРА: ладно, ладно, меня уговорили проду написать. То есть планировался как мини, но окажется очень большим проектом. Должен получиться тяжёлый фик.
РАЗМЕЩЕНИЕ: меня надо об этом предупредить!


Темно.

Затем яркая голубая вспышка.

Потом снова темнота.

Зелёная вспышка и чей-то крик.

Ночь. Пустынный город. Даже света в окнах нет. Звёзды на чёрном небе не горят, ни единого признака жизни. Правда, вон то серое высокое здание, оттуда доносился крик. Ещё, казалось, были разноцветные вспышки. Несколько окон этого здания горели.
Внутри царил полумрак. Там, с мрачными лицами стоят люди. Очки, белые халаты – они учёные?.. Нет. Вокруг стояло несколько капсул и клеток со странными животными – двухголовыми змеями, красной собакой, у неё было два хвоста. Тигр с головой коня и хвостом осла. Но сегодня эти опыты были сущим пустяком. Почему?.. Мы сейчас узнаем.
Одна из странных капсул открылась. Оттуда вывалили клубы дыма, и выпало существо. В темноте можно было разглядеть лишь руку: вместо ногтей – когти, тыльная сторона кисти была покрыта светлой шерстью. Существо неуклюже попыталось встать. Люди стали что-то увлечённо записывать в отчётах, попутно поглядывая на создание.
Кое-как, на четвереньках, существо стало выходить на свет. Взорам нескольких людей предстала такая картина: на четвереньках стоял мальчик, лет пятнадцати. В светлых, длинных волосах запуталась обгорелая резинка. Глаза яркие, янтарного цвета, зрачки, как у котов, вертикально сужены. Зубы заострены, клыки длиннее положенного. На щеке стояли две красные полоски. На руке и на плече были такие же красные полосы, образовывая рисунок. Существо выглядело измождённым. На нём была чёрная порванная безрукавка, которая оголяла его руки… Одна из них до плеча была железной. Такие же чёрные шорты, и такая же, выше колена железная нога.
Один из наблюдавших людей встал со стула и подошёл. Поверх синей армейской формы, был накинут белый халат, на руках перчатки со странным рисунком. Приблизившись к «химере», как он сказал остальным людям, человек произнёс:
-Ну, здравствуй, цельнометаллический…


Куда только не засуну эту бурду....

Есть продолжение, но ведётся от первого лица, от лица Эдварда.

Я не понимал, где я и что со мной. Моё тело ныло, голова раскалывалась, я испытывал жуткое жжение в глазах, напрасно пытаясь их открыть….Кажется, я стою на четвереньках. Почему?.. Мне тяжело стоять даже так.… Почему так тяжело дышать?.. Тыльная сторона левой кисти жутко зудела. Правую руку я не чувствовал вообще.
Неожиданно, кто-то заговорил. Его слова громким эхом разносились по моей голове, причиняя ещё большую боль:
-Ну, здравствуй, Цельнометаллический…
Какие знакомые слова…. И голос.
Попытался открыть глаза. Было больно, но всё же я разлепил тяжёлые веки. Я начал разглядывать под собой пол, затем посмотрел вперёд. Мой взгляд упёрся в чьи-то ноги, и я автоматически поднял голову вверх.
-Му… му…. – сухость и жжение во рту мешали мне говорить. Язык будто распух и онемел. Да, что происходит?!..
-Что, по-человечески разучился говорить?.. – ехидно заметил кто-то.
-Мустанг? – наконец, совладав со своим языком, выдавил я.
В ответ Рой слегка пнул меня в живот, но мне показалось, будто этот удар нанесли со всей силой автобронёй. Я всхлипнул от боли, схватился за живот и тут же об этом пожалел: вместо ногтей мои руки украшали острые когти, как у дикого зверя. И теперь я чувствовал, как по животу протекают горячие струйки крови.
Что случилось?..
Что от меня хотят?!..
Что тут делает Рой Мустанг?!!..
И что мне делать?!..
Я попытался сосредоточиться и прислушаться. Это мне далось с большим трудом: голова всё ещё гудела, меня бил озноб, но в тоже время было немыслимо жарко. Хотелось кричать, стонать, и уйти, убежать отсюда! Забиться куда-нибудь и, свернувшись в клубок, перестать чувствовать это…. Это…. Что, это?
Я должен знать!
-Как я понял, полковник, вы получили что хотели?
-Посмотрим, как он будет вести себя дальше.
-И для вас, и для нас это выгодная сделка, ведь…
-…Молчи! –рявкнул кто-то, прервав этот странный разговор. Развернувшись, он указал на меня пальцем. – А его в изолятор. Там, кажется, ещё кто-то есть?.. Ладно, там посмотрим.
Этот человек был в очках, и носил ту же самую армейскую форму, что и Мустанг под белым халатом. Больше ни кого в этой форме я не заметил.
Сзади послышалось движение. Меня сейчас уведут! Меня запрут!
Мысли закружились в ноющей голове. Я попытался приподняться.
Надо бежать! Мне нельзя тут оставаться!
Но попытка подняться, казалось, забрала все мои силы…
\Надо…\
На меня нахлынули воспоминания, частичные, размытые, тяжёлые… Всё запуталось,… Как я тут оказался?... Ещё недавно мы с Алом…
\Альфонс!..\
Мысль о брате будто отрезвила меня. Я резко вскочил с места и, зарычав от ярости, кинулся на Мустанга. Это всё он! Это он во всём виноват!
Никто не ожидал от меня такого: я был ещё слаб. Поэтому моё нападение не смогли сперва остановить.
Я стал избивать Роя настолько сильно, насколько мог, вкладывая в каждый удар всю свою злость и отчаяние. Почему я здесь, и что со мной случилось?.. Где Ал?! Это всё ты!
И всё же, меня скрутили, оттащив от полковника, лицо которого сейчас было похоже на кровавое месиво. Я хрипло рассмеялся и слабо рванулся вперёд, но после нападения, последние силы покинули меня. Я лишь бесчувственно висел на руках каких-то громил, с кривой усмешкой смотря, как полковник медленно поднимается на ноги.
Но теперь он со всего размаху ударил меня в солнечное сплетение.
Я согнулся и захрипел, и точно упал бы, если бы меня не держали. Левая рука нестерпимо заболела. Чувствуя, что последние силы покидают меня вместе с сознанием, я медленно поднял взгляд на Мустанга, но вместо слов из моих уст вырвалось шипение…
Полковник усмехнулся.
Меня поволокли куда-то в сторону. Я хотел сопротивляться, но не мог. Не оставалось ничего другого, как молча закрыть глаза и смириться.… Пока пусть будет то, что будет. Пока...

Когда я очнулся, то я уже лежал на холодном сыром полу, скорее всего в тюремной камере. Изредка я слышал чьё-то тихое дыхание и ощущал постороннее присутствие, но у меня не было сил даже на то, чтобы приподнять голову и осмотреться. Лишь иногда я разлеплял тяжёлые веки, но ничего толком не понимал. В помещение царил сумрак.
Я лежал на полу в крайне неудобной позе. Голова жутко болела, в глаза словно попал песок, рот не закрывался, и я не мог остановить обильного слюнотечения. Мне не хватало воздуха, было трудно дышать, особенно такой сырой и тяжёлый спёртый воздух. Но больше всего меня пугало моё тело. Меня как будто засунули в чужую шкуру. Я чувствовал лишь боль, жуткую тягучую, сводящую с ума. Каждая клеточка тела будто бы разрывалась, менялась, разделялась,… хотелось умереть…
Лёжа на сырой земле, прислонившись щёкой к ледяной поверхности пола, я думал только об этой боли, жалея себя. Наверно, сейчас мой взгляд был абсолютно пустым, как и я сам. Казалось, что часть моей души нагло вырвали из моего тела, оставив второю часть погибать в муках.… Оставив лишь боль и размытые, нечёткие воспоминания.
Я пытался сконцентрироваться, попробовать хоть что-нибудь вспомнить, но мне с каждой секундой становилось всё хуже. Я хочу умереть. Чтобы боль ушла, чтобы ушли грызущие совесть воспоминания…
…Почему я чувствовал себя виноватым? Перед кем? За что?.. Я не помню,… Может то, что осталось от моего разума, пыталось заставить меня вспомнить?.. Я не должен умирать.…Почему?.. Кому я нужен?..
/Братишка!../
Ещё недавно я помнил этот голос. Ещё недавно я произносил это имя.… Перед тем, кто виноват во случившемся… Кто он?..
/Альфонс!/
Я вспомнил,… но что с ним случилось? Я виноват перед ним?.. От этих мыслей голова загудела ещё больше, и я, кажется, застонал. Меня снова затошнило, и я почувствовал, как тяжёлое забвение вновь подкатывает к моему ослабевшему разуму. Не хватало ещё раз упасть в обморок.…Хотя… я уже и так лежал, мне всё равно. Всё равно.… Нет, это не правильно! Надо что-то делать! Хоть что-нибудь…
Я медленно разлепил веки. Глаза отчаянно защипало, и я абсолютно ничего не видел, будто смотрел сквозь давно не мытое окно. Нахмурившись, я начал усиленно моргать, отгоняя эту пелену и неожиданно обретая возможность ясно и чётко видеть окружающую меня картину. Кажется, такого отличного зрения у меня раньше не было…
Это действительно была темница. Достаточно просторная, с подтекающим унитазом в углу и треснутой раковиной рядом, я парой нар на стене и сплошной железной дверью. Единственным источником слабого света, было небольшое окно под самым потолком моей камеры. По всей видимости, была ночь. Это, как мне показалось, хорошо. Я еле слышно усмехнулся. Не думал, что когда-нибудь окажусь в подобном месте…
Впереди, спиной ко мне, кто-то лежал, свернувшись клубочком. Это его дыхание я слышал!
Заключённый тоже лежал на полу, завёрнувшись в тоненький дырявый плед. Кроме копны длинных, тёмных волос, я больше ничего не мог разглядеть. Кто это? Что он тут делает?.. Он тоже?
Я попытался заговорить, но услышал от себя лишь сдавленный хрип.
Длинноволосый вздрогнул и обернулся.
Я застыл, непонимающе глядя на знакомое лицо этого человека. Знакомое. Знакомое. Я знаю его?.. о да, я его знаю…
Энви!
Гомункул некоторое мгновение изучающее всматривался в моё лицо, а потом скривился в какой-то болезненной ухмылке.
-А-а-а-а… – осипшим голосом заговорил Энви, усаживаясь на холодном полу, - стальной коротышка?.. Смотрю, ты совсем плох… - последняя фраза прозвучала с откровенной долей сарказма. Несколько минут я молчал, пытаясь совладать со своим языком, а потом, тихо и хрипло, заговорил:
-Давай же. Убей меня.
-Ну, что так сразу? Могу еще, и помучить тебя… Так будет веселее!
-Не тяни! Убей меня, - повторил я.
Лицо Энви вдруг стало серьёзным. Сначала он молчал, будто обдумывая смысл сказанных мною слов, затем, он с решительным видом встал на ноги, едва не запутавшись в одеяле, висевшим у него на плечах. Парень вновь серьёзно посмотрел на меня, как будто впервые видел, а я всё лежал лицом на холодном полу и видел только его ноги. Левая щека совсем заледенела. Энви подошёл ко мне и сел рядом на корточки.
-Эх, Эдвард, Эдвард, - редкий случай, когда он назвал меня по имени, без усмешки или иронии в голосе, а, скорее, с горечью, - ты знаешь, ведь Похоти и Гордыни больше нет. Может, не было бы и меня, но я им оказался не нужен. Зато есть ты, - Энви склонил голову на бок, рассматривая меня, как интересную зверушку, - и если я тебя убью, то получается, что они погибли зря. Ты ведь догадываешься, что на тебе не простой опыт провели?..
Я внимательно слушал его, запоминая каждое слово. Я должен знать правду. Энви снял со своих плеч дранный плед и небрежно накинул его на мою спину. Я изумлённо раскрыл глаза: он не может обо мне заботиться! От этого мне стало жутко. А Энви продолжил:
-Из тебя хотят сделать военное оружие. Но вопрос в том, выживешь ты или нет, - Энви отошёл от меня, усевшись на нарах. - Пока отдыхай.
Хех! А что я ещё мог делать. Как только силы вернуться, я спрошу у него всё. Про эксперимент. Про Мустанга. Про Ала. Главное, теперь я знаю, что Энви меня не убьёт. Отлично: я найду Альфонса.
Я закрыл глаза, честно пытаясь уснуть, но боль во всём теле мешала мне это сделать. Энви молча сидел на нарах и наблюдал за мной. Я чувствовал его пристальный взгляд. Приглушённо застонав, я погрузился в тревожный сон.


Проснулся я на том же холодном полу, в той же мерзкой темнице. Интересно, сколько я здесь нахожусь? И сколько проспал?
Я открыл глаза и посмотрел в окно. Всё та же беззвёздная ночь. Сё то же, что и прежде. Но теперь мне стало лучше. Не было того жуткого чувства разорванной души, хотя глаза всё ещё жгло, а голова по-прежнему трещала.
Я попытался подняться, больше опираясь на конечности. Невероятно! Получилось!
Шумно дыша, я встал на четвереньки, бегло осмотрев темницу. Энви сидел в той же позе на нарах и наблюдал за моими действиями.
-Лучше? – только и спросил он.
-Зачем? - выдавил я в ответ.
-Разве я тебе не сказал?.. Ласт и…
-…Нет, - отрезал я. Я тяжело дышал, чувствуя неприятный тошнотворный комок в горле. Наверное, я поспешил радоваться первым успехам. Но отступать я был не намерен! Я решительно посмотрел на гомункула, с удовольствием заметив, как он невольно поёжился под моим взглядом
Может, он бы и ответил, но я вдруг выгнулся и захрипел он невероятного жжения в груди. Лёгкие будто разрывались изнутри, выворачивая и меняя форму. Трансформация?!.. Я зашёлся в диком кашле, отхаркиваясь сгустками крови.
-Стальной?!.. – с ноткой тревоги в голосе спросил Энви. Я готов был поклясться, что он хотел подбежать и помочь мне, но гордость старого гомункула не позволяла ему такое.
К счастью, секундой спустя, приступ закончился и я, сплюнув кровавую слюну, смог спокойно отдышаться.
Стало будто легче. Странно. Собрав все силы в кулак, я осторожно встал на ноги, чувствуя, как левая конечность жутко дрожит. На такой высоте я не был уже давно. Голова закружилась, и я, шатаясь, подошёл к окну. Но рост не позволял мне заглянуть в него.
-Пейзаж там не ахти: здание заброшенной лесопилки, а позади него, чуть подальше, кладбище. Мило, не так ли? – спокойно констатировал Энви.
Я нахмурился и обернулся к своему собеседнику. Сейчас у меня было достаточно сил для расспросов.
-С каких это пор Мустанг у нас фюрер?..

Глава 3. Хатред.

Энви внимательно посмотрел на меня.
-А ты откуда знаешь?
-Я напал на него… перед тем, как меня засунули в эту темницу. Тогда и заметил погоны фюрера, - вяло пояснил я.
-Напал на Мустанга? Ты в своём репертуаре, Стальной! – мерзко рассмеялся Энви, обняв колени руками.
-Ты ответишь на мой вопрос? – бесстрастно поинтересовался я. Вот так просто беседовать с заклятым врагом оказалось тяжелее, чем я думал. В каждом слове, в каждой ухмылке я искал скрытого злого умысла. Но гомункул лишь спокойно пожал плечами и послушно заговорил:
-А ты разве не помнишь? Нас, гомункулов, разыскивает весь Централ. И, поверь мне, это не простая охота! Армейцы могут контролировать наши силы и убивать нас. В этом я убедился, когда не стало Глаттони. Тогда мы решили пойти в контратаку.
-То есть? – чуть нахмурился я. Всё, о чём говорил гомункул, было мне знакомо, но так смутно… я запутался.
-Слушай дальше, Стальной, - кивнул Энви, перебирая изящными тонкими пальцами длинные пряди своих тёмных волос. – Я с товарищами убил Главнокомандующего. Нам казалось, что без него, в лагере Централа настанет смута, и мы с лёгкостью расправимся с зазнавшимися людишками. Но не тут то было. Оказалось, что Главнокомандующий был всего лишь приманкой в руках Мустанга, пешкой. Твой несравненный Мустанг уже хорошо устроился, подмяв под себя место Главнокомандующего, и ловко обвёл нас вокруг пальца.
-И? – нетерпеливо спросил я, после минутного молчания.
-А сам не догадаешься? – скучающим тоном поинтересовался Энви, смотря куда-то в темноту темницы. – Нас поймали, всех, без исключения, не получив даже должного сопротивления. Кого-то убили, кого-то нет. Ну, а Мустанг, как ты, наверное, догадался, стал фюрером.
Я снова нахмурился, и медленно отошёл к соседним нарам. Как же так? Как же так получилось? Неужели Мустанг и правда готов на всё ради места фюрера?..
Я глухо вздохнул, зябко поёжившись. Зуд и боль во всём теле уже прошла, наверное, я просто привык.
Опустив взгляд на железную руку, я изумлённо охнул. Сейчас мой автомейл украшали металлические когти. Я медленно сжал и разжал кулак, слушая, как тихо скрипят когти, касаясь железной ладони брони.
-Что за чёрт? – возмутился я.
Энви не без интереса разглядывать мои руки. Я нахмурился и продолжил изучать своё новое тело. Трансформации подверглась и вторая, левая рука. Такие же когти и шерсть на тыльной стороне кисти. Я приглушённо зарычал от злости.
-Злишься, Стальной? А, по-моему, ты очень даже не плохо выглядишь, - ехидно заметил Энви. – Особенно с этой татуировкой!
Я вздрогнул при упоминании о татуировке. Мой взгляд перескочил от кисти к плечу, где красовался странный, ветвистый узор, проходящий через шею и двумя полосками заканчивающийся на щеке.
Изучение самого себя прервал шум, доносящийся из-за двери. Кто-то подошёл к нашей темнице! Я напрягся, интуитивно зайдя в тень камеры, пытаясь спрятаться. Энви же наоборот нагло растянулся на нарах, надев на лицо маску равнодушия.
Из щелей в темницу проник совсем уже забытый свет, замки заскрипели ключи. Несколько секунд ожидания тянулись, словно вечность. Наконец, железная дверь с грохотом раскрылась, впуская в камеру поток яркого света. Настолько яркого и непривычного, что я зашипел и зажмурил глаза. В голове лихорадочно забилась мысль о побеге. И правда, чего мне стоит раскидать чёртовых армейцев и сбежать из этой дыры? К тому же, теперь мои руки - смертельное оружие, похуже ножей…
Но, когда я вновь обрёл возможность видеть, привыкнув к свету, все мои мысли были разбиты. На пороге стояло двое верзил, не уступающих по размеру Армстронгу. И лица у них были не столь дружелюбны, как у знакомого майора.
Я обернулся к Энви, ожидая найти в нём поддержку, но тот продолжал лежать на кушетке, что-то мурлыча себе под нос. Я нахмурился и вновь обернулся к нашим «посетителям».
Одному мне с ними не справиться. Я всё ещё слаб, а эти верзилы ещё и вооружены.
-Чего прячешься, Стальной? Выходи, давай, время процедур, - ехидно заговорил один из них, подходя ко мне. Я невольно задрожал от упоминания о странных процедурах и сделал пару шагов назад, уперевшись спиной в холодную стену.
-Не подходи, - прошипел я, буравя его взглядом. Военный остановился, в его глазах заискрилось непонимание и страх, которые тут же сменились былой наглостью.
-Что-то наш крольчонок сегодня перевозбуждён, Тони. Тащи препарат! – кинул он через плечо своему немногословному товарищу. Тот послушно вошёл в темницу, вытаскивая что-то из небольшой котомки на поясе. Запахло каким-то лекарством. Я сильнее вжался в стену, лихорадочно соображая, что делать.
-Не подходи! – вновь хрипнул я, сжимая кулаки. Мужчины переглянулись и резко просились на меня. Я гневно зарычал, полоснув одного из них когтями и с удовольствием услышав стон боли. Мой следующий удар так же нашёл цель. Брызнула кровь, горячая, солённая. Это доставило мне такое удовольствие, что я вновь ударил своего врага когтями и впился зубами ему в плечо. Тот завопил от боли. А я сильнее вдавил свои клыки ему в плоть, чувствуя металлический привкус крови. Вновь крик. Я предупреждал…
Неожиданный удар по затылку, заставил меня оторваться от моей жертвы, и я рефлекторно дёрнулся в сторону, но удар был настолько сильным, что я не смог удержаться на ногах и повалился на пол. Тут же меня грубо скрутили, уткнув лицом в холодный камень пола. Я попытался вырваться, но новый удар по голове полностью сломил моё сопротивление. Я даже не смог увернуться от иглы шприца, которую зачем-то вкололи мне в плечо.
Укол был невероятно болезненным. Я выгнулся и завыл, вновь вяло, дёрнувшись, но меня даже не пытались удержать. А смысл? Теперь, я не мог даже пошевелить пальцем.
-Чёртов сучёнок! – ругнулся Тони, пнув меня в живот. – Ты как, Норис?
-Жив, - прохрипел армеец, на которого я напал.
-Отлично! Ты иди впереди, я сам его дотащу, - кивнул Тони, тут же схватив меня под мышки и потащив к двери.
-Куда? – еле шевеля языком, спросил я.
-Куда надо.
Меня выволокли в хорошо освещённый коридор. Повсюду двери, двери, двери… на меня кто-то смотрел, но я не мог понять кто. Теперь, даже моргать мне было тяжело, веки будто налили свинцом. Куда меня тащат? Что они со мной теперь сделают? Убьют?..
Меня тащили долго.… А может, и нет. Кажется, я пару раз отключился.
Я помню, что мы поднимались на лифте, а потом, пройдя ещё один коридор, меня отнесли в какую-то лабораторию.
Лаборатория… Я сразу понял, что это именно лаборатория. Хорошо освещено, просторное помещение, капсулы, в которых растили новые организмы…
Меня бросили на приготовленный постамент. Я остервенело, боролся со сном, чувствуя, что проигрываю…
Мой канвой начал что-то рассказывать, наверное, о моём сопротивление…
Вокруг суетилось множество людей в халатах и защитных масках, скрывающих лица…
Я невольно задрожал от страха. Я уже был здесь? Когда? Почему?..
Был.… Я здесь был.… Зачем я снова здесь и что,… что со мной собираются делать?
Процедуры… Они говорили о процедурах,… Что они будут со мной делать?!..
Меня перевернули на спину, стянув запястья ремнями.
Я медленно раскрыл глаза и, вспомнив всё, страшно завопил…

М-да… Тяжёлая выдалась ночка…
Меня зашвырнули в ту же темницу.
Я не мог сдвинуться с места, всё ещё чувствуя знакомую слабость... Меня мутило, голову, будто сжимали железные тиски, надавливая всё сильнее и сильнее.
Попытался уснуть, но, закрывая глаза, мне становилось только хуже…
Что делали со мной в той лаборатории? Они изучали то, что из меня получилось. Как какую-то зверушку. Надоело. Ненавижу. Мустанга.
Где Ал?.. Отдайте…
Ненавижу. Ненавижу!!!
Я приподнялся, не решаясь сразу встать. Если упаду, больше не встану.
Энви с интересом смотрел на меня со своего насиженного места. Ненавижу, когда на меня так смотрят. Я зло оскалился, и медленно поднялся на ноги и уперевшись руками в сырую стену.
-Нужна помощь, Стальной? – ехидно осведомился он. Я проигнорировал вопрос, осторожно, по стенке двигаясь к нарам. Нужно поспать… и забыть. То, что начало вспоминаться…
Я не хочу вспоминать. Почему? Мне было больно. Из-за чего? Мне сказали, что если я буду сопротивляться, они убьют его.
Его.
Брата.
Альфонса.
Ненавижу!!!

_________________
Кто-нибудь, помогите найти динамичный клип по Крестовому походу Хроно!

Про фик я уже тебе рассказала, ты мне ответь: почему картинки не выставляешь? :mad:

_________________
Появилась Ангел, сотканый из льда
В глазах грусть, а на душе тоска
Свет её не принял, приняла Тьма,
Но для Тьмы ли она была создана?
Не сказав ни слова и опустив глаза,
Спустилась она на планету земля,
Сказав при этом "Нужна ли вам я?"
Кто принял её, кто прогнал
Ведь никто правды о Ангеле не знал
Теперь ей одна судьба
Бродить по свету, не смотря на одиночества в века

Я Вампиренок, но врядли вы меня знаете....

*потупила взгляд, начала шаркать ножкой*
Какие картинки? :oops:

_________________
Кто-нибудь, помогите найти динамичный клип по Крестовому походу Хроно!

Глава 4. Бесконечно.

День. Ночь. День. Ночь.
День сменяет ночь. Ночь сменяет день. Бесконечно.

В этой темнице я не жил, а существовал.

Нескончаемо долго тянущиеся дни и ночи съедали мои последние силы.

Что-то поменялось, надломилось. Я не мог понять, что именно.
Мысли путались, сбивались, как и счёт этих, похожих друг на друга, дней.
Часто, я просыпался с мыслью, что забыл что-то очень важное, но так и не вспоминал, что именно. Подобные провалы в памяти стали для меня повседневным явлением, и я уже их перестал бояться.
Я даже перестал с ними бороться. Я просто смирился.
Зачем держать в голове то, что всё равно не удержать?

А дни всё так же сменяются ночами, пропуская сквозь небольшое оконце тусклый, неживой свет.
Ещё в начале своего заключения, я пытался через него сбежать, но вскоре бросил это бесполезно занятие. Решётка слишком крепка, проём слишком мал.
Теперь, я могу лишь лежать на своей койке, и ждать следующего дня, такого же, как этот. Такого же, как все.

Когда все дни стали для меня лишь пустой вереницей?..

Наверное, когда меня превратили в это…
Или, когда пригрозили жизнью брата…
Или, когда я не смог увидеть неба в это самое маленькое оконце, хотя моё сердце разрывалась от жгучего желания окунуться в эту пронзительную синеву…

Или, когда я перестал быть человеком…

Дни, дни, дни…

Или... или раньше?..

Ночи, ночи, ночи…

Бесконечно…

Страшное слово… Бесконечно…

Я не помнил, когда точно, но в эту бесконечную рутину сменяющих друг друга дней и медленно умирающих воспоминаний, подкатила новая волна. Волна невероятной, мучительной боли.

Я засыпал и просыпался в бреду, ощущая чьё-то присутствие.
Жар, и озноб. Всё смешалось. Я не понимал, что происходит, пока однажды до моего сознания не долетела короткая фраза, обронённая одним из учённых:

«Трансформация организма проходит успешно...»

Трансформация?..

Эти безумные дни перестройки моего организма тянулись так же бесконечно, как и предыдущие.
Жар ни на секунду не оставлял меня.
Ночью я рыдал от не перестающей ноющей боли в сердце и голове.

А моё сознание всё так же теряло старые воспоминания.… Вместе с телом, которое полностью изменилось. Это уже не моё тело.

Трансформация…

Больнее всего менялось сердце. Я помню, как безумно заорал. Как подоспели врачи и учённые, что-то восторженно обсуждая и вкалывая мне успокаивающее…

Как больно. Больно чувствовать, как твоё сердце начинает сжиматься, а потом остервенело бить по рёбрам, мешая вдохнуть и выдохнуть.
Не переставая, не утихая.
Бесконечно…

Эти мучения окончились так же неожиданно, как и начались.
После нескольких дней проведённых в лаборатории, меня вернули обратно в темницу.

И снова дни потекли серым ручьём вперёд.

Я заставлял себя съесть предложенной еды, понимая, что голодным долго не продержусь.
Я заставлял себя подчиняться армейцам, заставлял себя без сопротивления давать учёным возможность изучать меня.
Я заставлял себя, скрипя зубами, молчать на глумливые высказывания.
Я заставлял себя…

А дни всё так же текли, сменяясь ночами… Бесконечно… Одинаково…

Изменилось лишь одно…

Я….

_________________
Кто-нибудь, помогите найти динамичный клип по Крестовому походу Хроно!

Весь день я сидел, как на иголках. Энви лежал, уставившись в потолок, как будто его не волновало то, что он сидит в тюрьме. Может, он знал что-то и смирился? Может, и мне смириться с тем, что ничего нельзя сделать? А ведь сегодня я увижусь с братом! Мысли… Перемешались! Ксо, как начинаю об этом вспоминать, так сразу хочется биться о бетонные стены, крича только одно слово: ненавижу! Ведь раньше я мог в любой день его увидеть, в любой день поговорить с ним...
...И он меня всегда выслушает – мы, как-никак, братья. Поймёт терзающие меня проблемы или чувства, даже, несмотря на то, что мы разные... Вроде мелочь, но он более спокойный, рассудительный, и иногда даже не поймёшь, кто из нас старший брат. Целыми днями, лёжа на нарах, я только и могу, что пытаться восстановить свою память, но вспоминаю лишь какие-то обрывки, лишь своё представление о каких-либо отдельных лицах. И хотя сейчас я не способен ощущать ничего, кроме ненависти, одно я помню точно: я люблю своего брата, он мне дорог… Но это лишь воспоминания. Сейчас я просто не способен на эти чувства. Но… я должен его увидеть. Увидеть и вспомнить.
Сегодня.... Сегодня я смогу встретиться с Алом. Я... Я уже не могу ждать. Не могу усидеть на месте. За что? За что они со мной так? Ненавижу. Ненавижу Роя!!! Изо дня в день я повторяю это слово. Во что я превратился?! Во что? В размазню! Я - алхимик! Или... Ненавижу... Или... Я уже не человек... Кроме моей ненависти, я больше ничего не чувствую, ни жалости к кому-либо, ни братской любви.... Все мои чувства как отупились, я просто знаю, что хочу видеть брата, да, я знаю, что люблю его, но это я понял по частичкам моих воспоминаний… Это… Как… Надпись, которую нельзя стереть… Но и понять тоже нельзя… Да, я знаю, что мне дорог мой брат, но почему? Просто знаю, что я раньше его любил… Но, я… Да кого я обманываю? Себя? Я уже давно понял это. Да, я отныне не человек. Я даже не химера! Почему я боялся об этом думать? Пытаюсь переубедить себя, но всё сходится… Я не способен больше ни на что, кроме ненависти по отношению к тем, кто сделал меня таким. Таким... Гомункулом...
Больно… Горько… Так горько понимать, что большего от своих чувств ты не добьёшься… Круг замкнулся. Я уже сдался. А стоит ли теперь сражаться? За что? За те чувства, которых нет? Пытаюсь что-либо вспомнить, я хочу чувствовать то, что я раньше испытывал! Эта ненависть всё заглушает… Не даёт мне возможности быть человеком… Значит, мне надо отомстить? Если я освобожусь от ненависти, встанет ли всё на свои места?
Ксо!.. Энви! Ты знал! Ты знал, и не сказал....Как же я не догадался? Что побудило в тебе желание заботиться обо мне? Обо мне? О своём враге? Какие глупости! Лишь то, что я захочу вновь стать человеком, могло заставить сделать меня философский камень. Да, ты хотел воспользоваться мной! Как же я был глуп и не догадался!!! Хотя нет, я ни в чём не виноват, это всё он! Как же мне хочется тебя... Заставить страдать так же, как страдаю я!! Хотя бы ту толику моей ненависти! Почувствуй! Разрывающая, расщепляющая боль, адская ненависть - единственное, что я чувствую! Я хочу, что бы моя боль и ненависть поглотила тебя, разорвала на кусочки!!! Почувствуй! Почувствуй....
Ал... Прости меня... Твой старший брат позволил себя… Убить.... Уничтожить изнутри... И, наверно, сломить свой дух. Кто я? Я теперь буду жить? Я хотя бы живой? Нет... Я стану жить мёртвым... Без чувств.... Почти без чувств… Только - ненависть....
Единственное, что может меня успокоить - месть.... И я отомщу... За тебя, брат, и за себя...
Клянусь, что отомщу. Я это просто так не оставлю. Не оставлю. Слышишь? Рой, я так не оставлю! Я заставлю тебя страдать так же, как страдаю я!! Обещаю, брат. Но… Вся эта рутина мыслей… Заставляет задуматься… Я чего-то хочу… Чего-то большего, чем просто мести… Однако, на большее, чем на месть я не способен, только на убийство. Ведь я теперь... Гомункул. И останусь им навсегда.
Да, Энви. Я останусь им навсегда. Ты слышишь? Я не буду жертвовать сотнями человеческих жизней ради философского камня. Даже не смотря на то, что я теперь не только должен вернуть тело брату, но и себе - душу. Это невозможно. Всё, к чему я когда-либо стремился, сейчас превращается в прах. И всё из-за Роя. Возможно, не попади я в эту ситуацию, мы бы с Алом продвинулись дальше в поисках камня. А сейчас.... А что? Почему бы мне сейчас не плюнуть на всё и не сбежать, прихватив брата? Что мне мешает? У меня много жизней, а брата я спасти сумею: он в доспехах и если не трогать кровавую печать....
Кровавая печать… Кровавая печать… Снова рой мыслей, частички воспоминаний…
Ксо!!! Кровавая печать! Часть моего тела! Я могу умереть! Я не смогу вырваться отсюда, если рядом будет брат, но оставить я его не могу. И хотя я больше ничего не чувствую к своем брату, я знаю, что не могу уйти без него. Я чувствую… Вот почему гомункулов схватили. Рой приказал подчиненным достать частички их тел, тех тел, в которых они ещё были людьми. Он знает, что я не смогу сбежать без брата, но и близко подойти к нему тоже не смогу, потому что так я рискую своей жизнью. Ненавижу! Ты опять всё просчитал на несколько ходов вперёд. Ксо, как же я тебя ненавижу....
Голова раскалывалась от таких мыслей. Почему? За что? За что Рой поступил со мной так? Он добился того, чего хотел: он стал фюрером, что дальше? Зачем ему надо было делать из меня...
Я вздохнул. Лениво приняв сидячее положение, я потёр глаза. Нет, слишком сложно для одного такого дня… И вообще… Мне не хотелось этого знать… А что мне ещё остаётся делать… Интересно, что думает Энви? Он ведь тоже гомункул. Я встал и подошёл к Энви, неохотно передвигая затёкшие ноги. Он лежал на нарах и думал о чём-то своём. При моём приближении, Энви уставился посмотрел на меня, улыбнулся, а затем произнёс:
-Догадался-таки.
Меня охватила волна ярости и я собрался было его ударить, но гомункул выскользнул, и удар пришёлся по каменной кровати. Стало очень неприятно, не из-за того, что я промахнулся, а из-за того, что все играют моими чувствами… Или тем, что от них осталось.
-Я увижусь с братом, и мы вместе бежим!
-И что вы будете дальше делать? - ехидно спросил он.
Я снова разозлился на него так, что не смог удержать себя. Я ударил Энви по лицу левой ногой так, что тот отлетел и впечатался в стену. Но удовлетворения от содеянного я не почувствовал. С нескрываемой неприязнью я подошёл к нему, во мне зрело банальное желание подраться.
-Я не буду создавать философский камень! – с вызовом сказал я.
-Хех, скоро узнаешь, каково это - быть гомункулом... – эта фраза поставила меня в тупик.
Я снова задумался. Как я могу стать гомункулом, если я даже не умер? Или... Мои воспоминания... Все отрывочные, неопределенные... Я много чего не помню. Странно. Я не умирал. Или... Я ведь не умирал? В конце концов, мне когда-нибудь должны будут всё объяснить?
-Я ведь не умирал?.. - дрожащим голосом повторил вслух я.
-Ты в этом так уверен? - Энви сел на холодный пол и мерзко улыбнулся. - Насколько я понимаю, гомункулы появляются...
-ДА ЗНАЮ Я!!! - заорал я. В голове начала вертеться фраза Энви… Собрался снова нанести удар, но…
Звук быстрых шагов, гулко отдававшихся в пустом коридоре, отвлёк меня. Поворот ключа и я с замиранием сердца смотрю на посетителей. В дверях стояли армейцы, один из них уверенным шагом зашёл в темницу. Он оглядел Зависть и меня презрительным взглядом.
-Что заставило таких важных персон, как третьеразрядники, посетить наше скромное убежище? - Энви снова скривился в своей мерзкой улыбке.
-Стальной, ты брата, кажется, хотел видеть?..

_________________
Кто-нибудь, помогите найти динамичный клип по Крестовому походу Хроно!

Глава 8. Встреча с братом. Что такое душа. Как её не потерять. Чему научил Скар.
-Ты, кажется, с братом хотел увидится? – ехидно спросил армеец с плохо скрываемой долей сарказма в голосе.
Меня это раздражало. То, что они знают больше. Знают то, чего не знаю я. Ненавижу. Так больно всё время испытывать это чувство: ничего, кроме ненависти, ни радости, ни тепла… Рой, я тебя ненавижу, ненавижу за то, что сделал меня таким.
Прости меня, младший брат, а так перед тобой виноват… Прости за то, что не смог сберечь не только тебя, но и себя, хотя поклялся со дня смерти матери, что буду тебя всегда защищать… Прости меня, брат… Но мы ещё в опасности, мы ещё потеряны, надо идти вперёд.
Я вздохнул. На пороге стояли мои знакомые Тони и Норис. Сразу, как я подошёл к выходу, армеец без всяких разговоров пошёл вперёд, я же, выказывая к ним неуважение, пошёл впереди громил. Мы вышли в коридор, тёмный, длинный, казалось, без дверей, но, если приглядеться, то двери можно было увидеть. Много всяких поворотов, ещё больше разных коридоров, потом мы поднимались на лифте, где меня всё-таки заковали в наручники. Однако удалось им это не без боя: Тони я полоснул когтями по лицу, но при виде препарата затих. Чем ближе мы были к цели, тем страшнее мне становилось: а вдруг брат не простит меня? Вдруг не поймёт, как раньше? Чем ближе мы подходили, тем страшнее мне становилось, и мне уже было не просто страшно, я хотел убежать, спрятаться куда-нибудь, свернуться клубочком и не выходить из темноты. Но путь не может быть вечным, каждая дорога когда-нибудь кончается и вот армеец уже отыскивает на ходу ключ. Мы зашли в последний коридор и остановились у одной двери, которую я не сразу заметил. Поворот ключа… Моё сердце начинает биться быстрее, а затем и вовсе замирает…
С меня снимают треклятые наручники, которые мне уже порядком надоели, всё кожу содрали.
Меня пихнули в темницу и закрыли дверь. Сначала было темно, но постепенно глаза привыкли к темноте и я смог осмотреться. Я оглядел темницу: Альфонса я пока не находил, стал сильнее присматриваться, надеясь увидеть отблеск старых доспехов, и в углу сидел…
У меня на глазах выступили слёзы… Слёзы радости. В углу сидел Альфонс, он радостно мне улыбался… Разве доспехи могут улыбаться? Нет, не могут. Это просто кусок металла. Но Альфонс больше не пустые доспехи, он выглядит так, как должен выглядеть в пятнадцать лет. Длинные светлые волосы, невысокого роста, но всё-таки повыше меня, голубые глаза. Ноги у меня подкосились и я осел на пол.
-Братишка! – Ал вскочил и кинулся мне на шею.
Тепло… Я впервые за несколько дней почувствовал такое тепло. Мне вдруг стало хорошо и уютно. Но всё же я виноват перед тобой, брат, и не могу этого забыть. Я с самого начала потянул тебя за собой… Тогда… Когда мы бросили вызов солнцу и чуть не сгорели, подойдя слишком близко… Я виноват, но ты и тогда меня простил. Когда все меня называли армейским псом, ты всегда был со мной, поддерживал. Ты посмотрел мне в глаза, увидев лишь тень былого брата, твои глаза налились тоской, ты снова меня обнял, но уже не как после долгой разлуки, а как мать, которая утешает ребёнка, когда его обидели, всем сердцем желая защитить своё дитя. Я прижался к тебе ещё сильнее, жалея не себя, эгоиста, а тебя, брат. Твои глаза наполнились слезами: ты всё понял, тебе не надо объяснять. Вот так всегда: ты понимаешь меня с полуслова.
-Я так виноват перед тобой, мой младший брат…
-Мне не в чем тебя упрекнуть, нии-сан, мы не собираемся сбиваться с пути, который сами же выбрали.
-Брат, я мёртв…
-Нет. Не говори так! Пока твои глаза золотые, пока ты тёплый, у тебя ещё есть душа! Ты слышишь?! – закричал он, как в истерике, со слезами на глазах.
На этот раз я прижал брата к себе, как ребёнка, который не хочет понять, что всё строится по закону Бога, и нарушать его нельзя, ибо, подлетев слишком близко к солнцу, можно сгореть. Я не хочу вновь отпускать брата, потому что знаю: за этим последуют новые расставания.
-Пора, стальной, - в дверях уже стоял армеец, поджидавший меня. Я медленно поднялся и направился к выходу, а брат, снова бросившись ко мне, закричал:
-Не теряй душу! Слышишь? Не теряй! Ты жив! Пока еще жив!
-Ну, что застыл, черепаха что ли? Или от брата отлипнуть не можешь? – съехидничал подчинённый Мустанга. Меня начало трясти от гнева и ярости. Я сжал руки в кулаки, проткнув плоть когтями, из ран полилась кровь. Я уже не могу держать всю ненависть в себе, я должен на ком-то отыграться. Зарычав, я кинулся на армейца, царапая и избивая его. Я не мог остановится, дошёл до того, что вспорол ему живот.
Тони и Норис уже бежали мне навстречу с готовыми препаратами, но они были недостаточно ловкими: я перепрыгнул через них, полоснув одного когтями, а при приземлении ударив левой ногой второго так, что, кажется, сломал ему ногу. Альфонс смотрел на всё это с беспокойством в глазах, он волновался за меня.
-Братишка! – он хотел подбежать ко мне, но я оказался проворнее и уже стоял рядом. Однако слушать Ала я не собирался, оттолкнув его, я вырубил брата, чтобы он мне не мешал. Я не хотел, что бы с ним что-нибудь случилось, особенно теперь, когда я понял, что мою душу хранит брат, рядом с ним я человек, мне есть ради кого быть собой… Я приготовился сражаться.
Норис сидел, встать он не мог: я все же сломал ему ногу. Тони был готов к атаке.
Наконец-то я смогу использовать алхимию, впервые за столь долгое время. Я хлопнул в ладоши, почувствовав, как энергия разливается по всему телу. Я вздохнул и сконцентрировался, затем снова хлопнул в ладоши, и, сделав выпад, ударил Тони…
Я чуть не упал в обморок, меня замутило, одолела жуткая слабость… Я посмотрел на свои руки, они были в крови. Сначала я плохо соображал, но, собравшись, понял, что произошло. Тони разорвало. Вокруг была одна кровь, я сам стоял весь в крови… Я упал на бок. На звуки сбежались остальные армейцы, и, увидев, что здесь произошло, стали уносить Нориса и того парня, которому я вспорол живот когтями. А меня стали избивать ногами, из носа брызнула кровь. В последний раз взглянув на брата, я отключился…

_________________
Кто-нибудь, помогите найти динамичный клип по Крестовому походу Хроно!

Уинри
Ня, зая ты моя, это потресающе! Блин, приехала с дачи, а тут такой шикарный подарок! Солнышко, ты Чудо! Мне даже придраться не к чему!

_________________
Люди не могут принять тех, кто на них не похож. Страх и ненависть - вот, что порождает войны © Бетрин Экхарт

....самое прекрасное доказательство любви – вечная разлука.... © Фредерик Бегбедер

Глава 8. Идти за душой. Почему глаза золотые. Знак уробороса.

Меня снова швырнули в ту же темницу. Интересно, я когда-нибудь попадал сюда по-нормальному? Меня почему-то всё время сюда именно швыряли, возможно, сказывалось моё поведение. Я лежал, уткнувшись лицом в холодный пол. Крайне неудобная поза, голова неестественно повёрнута. Весь в ссадинах, синяках и царапинах, из носа тоненькой струйкой шла кровь. Увидев это, Энви приподнялся со своих нар, чтобы лучше меня разглядеть. Подошёл ко мне, пнул по-дружески и заботливо спросил:
- Сдох что ли? – издевается, да?
- Не дождёшься, - промямлил я. Теперь я знаю, что буду делать. Я знаю, как отомщу. Но сейчас мне надо было отдохнуть и собраться с силами. Только снова этот гомункул будет надо мной подшучивать, говорить, что я, как и был неудачником-коротышкой, так и остался. Правда, к последней части оскорбления я уже настолько привык за эти дни, что уже не впадал в такое бешенство, тем более, что тратить силы на Энви мне что-то не особо хотелось.
- Ну и что ты там опять натворил? – с укором спросил Энви. Ну-ну, издевайся дальше, давай-давай, только если у тебя будет плохое настроение, и тронуть его не смей.
- Подрался, - хмуро ответил я. Перевернулся на спину, чтобы было легче дышать. Затем, выждав секунд десять, я спросил Энви, - ты поможешь мне и моему брату бежать? – я пристально на него посмотрел, выжидая ответа. Пусть только попробует сказать что-нибудь насмешливое.
- Чего? Отсюда? Мы даже не знаем всех планов Мустанга, а точнее, ни одного! Тем более, они контролируют наши силы!...
- Скорее всего, нашли твои останки, - сухо сказал я.
Энви поморщился, но, по всей видимости, начал думать. Серьёзно думать. Я даже немного напугался: Энви надо мной не издевается…
- А какой у тебя план? – вдруг серьёзно спросил Энви.
-Пока никакого, - отрезал я. И, честно говоря, думать мне сейчас что-то не особо хотелось. Мне нужно было время.
Я встал на ноги, что далось мне с большим трудом, и пошёл к нарам. Вдруг, вспомнив что-то, я остановился и спросил у своего сокамерника:
-У всех гомункулов есть знак уробороса, а у меня? – уж Энви то точно знать должен.
- Так ты ещё не заметил? А что у тебя на плече, между ветвистыми узорами? Я, кажется, недавно напоминал тебе о них, но ты не заметил, - парировал Энви.
Я посмотрел на плечо. Как же я раньше не заметил, или мне было настолько плохо? Я решил, что пока гомункул добрый, позадаю ещё парочку вопросов.
- А почему у меня глаза не как у тебя, фиолетовые, а золотые, как прежде?
- Почему, почему… Что ты со своими вопросами пристал? Ну, я не помню, но ты ведь восьмой гомункул, а это ведь ненормально… Не знаю я! И вообще я не верю в эти сказки про «идеального гомункула»! – было видно, что Энви стал сильно раздражаться.
- Какие сказки? – мне стало интересно, я решил узнать как можно больше.
- Отстань!! Видишь же, мне не до этого!!! – Энви всё больше бесился, правда, до меня так и не дошло, чем он таким серьёзным занимался, по мне он так целыми днями ничего не делал.
- Ладно-ладно… Последний… Как ты выглядишь на самом деле?
Я всегда знал, что Энви может менять свой облик, а Жадность когда-то сказал, что его из кусков слепили. Значит, он не так выглядит, каким он стоит передо мной. И мне стало интересно: как всё-таки?
- Я не могу тебе показать, - сначала Энви смутился, что ему не свойственно, - я забыл, как я выгляжу. Это было давно. И не приставай ко мне больше!
Я лёг и стал думать о плане побега. Мне показалось, или Энви старался не показывать своё лицо. Так и не понял почему. Быть может, смутился о вопросе, о своей внешности, или у него действительно были какие-то проблемы. Не знаю, долго ли я продержался, но что я уснул, я помнил точно.
Повинуясь странному инстинкту, я проснулся, а через две минуты услышал звук шагов в коридоре. Нашу дверь открыли, и на пороге я увидел четырёх армейцев. Как же мне они надоели за эти дни! Поэтому, встать с нар я даже не соизволил. Энви сидя на полу играл сам с собой в крестики-нолики. Тут он решил, по всей видимости, разрядить обстановку:
- Что-то, коротышка, слишком часто к тебе гости заходят.
- Ага, не знаю даже, куда от них деваться! – с сарказмом в голосе подыгрывал я Энви, - вечно им от меня что-то надо, успокоится не могут…
- Времени нет разлёживаться, - сказал один из армейцев, - тебя к Мустангу вызывают. Видеть он тебя хочет.
- А его видеть не хочу, - пофигистично сказал я. Создали меня, пускай теперь мучаются. – Лучше буду лицезреть без конца меняющуюся рожу Энви, чем эту самодовольную ухмылку Мустанга, никуда я не иду! – выпалил я, удобно разлёживаясь на нарах, насколько, конечно, это было возможно. И добавил: - Или вы хотите закончить так же, как Тони?
При упоминании об этом случае на лицах армейцев отразился страх и ужас, что доставило мне не малое удовольствие. Однако отступать они вовсе не собирались. Энви сидел с самодовольной ухмылкой, пробурчав что-то вроде: моя школа. Я встал с кровати: армейцы напряглись. Я просто хотел их напугать, я не могу смириться с тем, что они сильнее меня и могут контролировать мои действия. Я стал подходить ближе. Они, по всей видимости, сильно перетрусили. Вдруг, в дверях появляется ещё чья-то фигура, несколько громких выстрелов, я стоял, как оцепеневший. Однако ни одна пуля в меня не попала. Лишь на стене позади меня остались отметины от пуль. От изумления я даже раскрыл рот: это же старший лейтенант Риза Хоукай!
- Не зазнавайся, Стальной, - я оскалился. Она тоже… Она тоже против меня, как и все… - Хотя какой ты уже Стальной, тот Эдвард, которого я знала, никого бы не убил, правильно сказал Мустанг, ты всего лишь гомункул без души и чувств, - холодно сказала она, - тот Эдвард умер и больше не вернётся.
- Нет! – прервал я её. Во мне снова кипела ненависть, и снова хотел освободиться, но сдерживал себя, насколько мог, - я ещё жив! У меня есть чувства и душа! Я не мёртв! – как в истерике кричал я.
Риза смотрела на меня чуть с сожалением, ей казалось, что частички моих воспоминаний заставляют сказать меня это. Она опустила оружие.
- Ненависть.
Я вздрогнул. Так вот как меня теперь зовут. Правда, такого греха нет, это «смесь» из зависти и гнева, но, по словам Энви, пострадали не они.
- Ты идёшь к Мустангу, Ненависть, - приказала она и удалилась. Риза, как можно тише сказала кое-что, хотя расслышать я её полностью всё-таки не смог. Но слышал я точно, что часть из этих слов означала: «Эдвард, прости…»

_________________
Кто-нибудь, помогите найти динамичный клип по Крестовому походу Хроно!

Глава 9. Тот, кому доверяли. Старые друзья. Почему Мустанг хотел стать фюрером.

-Эта дверь, - армеец показал мне на дверь, что находилась в роскошном коридоре. Я недоумённо посмотрел на него, - ты пойдёшь туда один.
Ничего приятного эта встреча мне не сулила. Однако… Я смогу увидеть, что стало с его лицом после моего нападения. Я, наверно, очень мерзко улыбнулся, но армейцы поспешили отойти подальше. Сейчас я встречусь с тем, кого проклинал все эти дни, кого ненавидел всем нутром гомункула… Из-за кого теперь страдаю и я и мой младший брат, кому раньше я доверял… Но теперь я понял, как глубоко ошибался, и моё первоначальное мнение об этом человеке было ошибочным. За это я ненавидел только себя. Стараясь не выдавать своих эмоций, я дёрнул за ручку, толкнул дверь и зашёл внутрь.
У большого окна, за которым рос густой тёмный лес, окутанный ночью, спиной ко мне, на стуле сидел Мустанг. Позади него стоял широкий деревянный стол, и рядом такой же деревянный стул. Он, не отрываясь от пейзажа за окном, сказал:
-Сядь.
-Ну, раз предлагаешь… - я запрыгнул на стул, ноги вытянул на стол и вальяжно развалился, выказывая своё неуважение. Хотя на самом деле, я не так себя чувствовал, как вёл. Просто, таким образом, я хотел скрыть свои эмоции, надеть маску презрения, - что ты от меня хотел? – задался я интересующим меня все эти дни вопросом.
-Ты и раньше был не в том чине, что бы мне дерзить, а сейчас и подавно, - его слова были полны сарказма и наглости, от этого мне ещё больше захотелось его убить.
Мустанг встал с кресла и развернулся на каблуках. У меня случился шок: с его лицом всё в порядке, ни единой царапинки!
-Удивлён? – Рой ухмыльнулся.
-Не-а, наоборот. Я очень даже рад. Будет возможность снова превратить твоё лицо в кровавое месиво. Ты даже не представляешь, какое я испытываю от этого наслаждение, - я прищурился, стиснув зубы.
-Я имел в виду нечто другое. Тебя не волнует, что я, наконец, добился того, чего хотел, я стал главнокомандующим, в моих руках целая армия! – с некоторым амбициозным выражением лица воскликнул Мустанг.
-Да добивайся чего хочешь, только меня и Ала не трогай! – возмущённо сказал я, - причём тут мы? Зачем тебе это? – я посмотрел на него в упор, такими злыми глазами, на сколько это было возможно.
-А теперь послушай. Я ведь позвал не просто так, посмотреть на тебя, красивого, - при последнем слове он чуть заметно улыбнулся, уголком рта.
-Да уж догадываюсь, что ты бы предпочёл, что бы я гнил в темнице, - всё с таким же злым выражением лица проговорил я.
-Ещё одна усмешка, ещё раз перебьёшь, это будет стоить жизни твоему брату, - его лицо мгновенно стало серьёзным.
Я напрягся, поставил ноги со стола на пол и выпрямился, правда, презрительный –злой взгляд так и не сменил. Пусть знает, что я о нём думаю.
-Я позвал тебя к себе, что бы кое-что рассказать. Не всё, конечно, - Рой снова ухмыльнулся. Как меня раздражала эта его ухмылка, всезнающего негодяя… - из-за Гордыни, армия пришла в упадок, страной заправляли гомункулы, в городах начинались восстания, тысячи людей были пущены на создание философского камня… И мне нужна мощная армия, но где её достать? Обычные люди не подходят для крупномасштабных операций – почему? Потому, что от армии осталось всего ничего. Можно переманить к себе на сторону силы и войска… другого мира.
-Что?! Какого такого другого мира?! – я не смог сдержать свои эмоции: другой мир??? Как такое возможно? Но ведь ты ничего не сможешь, армия развалена! – мой мозг стал лихорадочно соображать.
-Не суетись, и, кстати, ты снова меня перебил. А я ведь ещё не закончил. – Рой хмыкнул. Я оскалил клыки. Не выношу его ухмылочки и подколы. И его я не выношу. – И вот, с помощью таинственного усилителя мощи…
-Очень таинственный даже и не догадываюсь, какой, - почти не слышно передразнивал я, - Философского камня?! – снова выкрикнул я. Только сейчас я понял весь ужас его амбиций, весь ужас того, что он может натворить.
-Кончай меня перебивать!!! – Рой стукнул кулаком по столу, - если тебе неинтересно, возвращайся обратно в камеру! – я притих, но возмущение с моего лица так и не сходило. – С помощью таинственного усилителя мощи, да, Философского камня, - с нажимом на все слова, говорил Мустанг, похоже, он выходил из терпения, - я решил создать совершенных воинов, - он вздохнул. Неужели со мной так трудно общаться?! – и первым из них стал, конечно же, ты.
-А что, другого подопытного кролика не нашлось? – со скучающим видом спросил я. Пускай думает, что меня всё это не интересует. И всё-таки, я опять его перебил.
-Для начала, тебя я больше всего хотел видеть в роли… э-э-э… подопытной крысы. Во-вторых, у тебя в роли гомункула и заботливого брата можно было найти две существенные слабости. В-третьих, ты и так неплохо был подготовлен… убивать. И, наконец, последнее, и самое для меня приятное – ты был мёртв.
У меня от удивления открылся рот. Я умер! Я действительно умер! Но…. Но как это могло произойти?! Где, когда, отчего? Значит, гомункула создать можно только…. Если человек умер…. Нет, нет, так нельзя, не надо думать…. Надо спросить его о… о брате. Что бы не думать о том, что я мёртв.
-Но что ты сделал с братом?
-А разве ты не этого хотел? – с укором посмотрел Рой, - разве ты не этого добивался последние пять лет? Я сделал то, что ты хотел, теперь ты обязан мне служить. Ты всё время сбивался с пути, при малейших жертвах сдавался….
-Но я этого не просил! Я не хотел такой ценой! – я вскочил со стула, еле сдерживая свою ненависть.
-А брат? Ты его об этом спрашивал? – ехидно спросил он. Рой знал, что это совсем выведет меня из колеи…
Меня покоробило. Я эгоист, пытаюсь добиться чего-то, не спрашивая об этом брата. Мне казалось, что он хочет того же, чего и я. А ведь возможно я ошибался. Я считаю, что прав, но часто ошибаюсь…. Как тогда…. Но не время было думать над одним и тем же.
-Да! Мы думаем одинаково, представь себе! – тут я вспомнил историю у Пятого исследовательского института, когда я чуть было не создал философский камень, и мне стало немного легче. Брат бы не хотел ценой множества человеческих жизней возвращать себе тело. Не хотел бы. Так что пусть Мустанг утрёт свой нос.
-Я тебе говорил: не дерзи мне, дорого обойдётся, - спокойным голосом сказал Рой, - могу даже показать, какой, - недобрая ухмылка Мустанга заставила меня пожалеть о своём длинном языке. Только не…
Он подозвал охранника, который всё это время стоял в углу комнаты. Мустанг что-то ему шепнул, и охранник, которого Рой назвал Виктором, отдав честь, удалился. Пять минут я недоумённо глядел на Роя, который, в свою очередь, довольный собой смотрел в окно. А я уже не мог сидеть ровно, стал ёрзать на стуле, стараясь выбрать позу поудобнее. Мне стало страшно, а что если…. Нет, я надеюсь, что этого не случится. И, наконец, в дверь постучали. Рой разрешил войти. Опять армейцы! Их много! Я занервничал. Круг расступился, двое верзил держали Альфонса!
-Ал! – хотел кинуться я, но охранник по имени Виктор крепко схватил меня. – Что? Рой, зачем? – да, я действительно пожалел, что лишний раз не сдержал язык за зубами.
-Я хочу тебе показать, что будет, если ты не будешь подчиняться нам.
-Эдва… - Ал хотел что-то сказать, но его ударили в живот. Он согнулся по полам, но его крепко держали, не давая упасть. Его снова ударили, в лицо. Из носа брата хлынула кровь.
-Ал! Ал!!! – я попытался вырваться, рычал, но ничего не получалось. И всё-таки, я изловчился и полоснул когтями живот охраннику. Он закричал от боли, а я хотел подбежать к брату, но в дверях показался… Гнев. Он с каким-то болезненным выражением лица подошёл ко мне, и вдруг, я понял, что чем ближе он подходит, тем хуже мне становится. Ала там избивают, а из-за Гнева я почему-то не могу подойти к нему! Рой сел в кресло, довольный собой. Затем он соизволил сообщить:
-Вот и вторая твоя слабость. Слабость гомункула. У Гнева части твоего тела, - меня передёрнуло. Я же гомункул, части моего настоящего тела делают меня слабее.
-Прекрати!! – закричал я. – Ему больно! – зачем я это говорю, Рой всё равно меня не послушает. Но я не могу так стоять…. Брату больно и я в этом виноват.
-Нет. Ты будешь смотреть на то, чего стоили тебе случайно сказанный тобой слова. И ты ничего не сможешь сделать с этим, - Рой снова ухмыльнулся. – Делать будешь ты, а платить – Альфонс. Впрочем, я думаю, что ты уже к такому раскладу привык… - Мустанг тихонько рассмеялся.
-Неправда! – ксо, а ведь он прав! По сравнению с телом Ала, я ничем не заплатил за ошибку, в которой повинен только я…
* * *
Я с разбегу влетел в темницу. Дело в том, что меня опять туда швырнули. Я сел на кровать, в самый-самый угол и зажался в комочек, как маленький беззащитный котёнок. Уткнулся лицом в колени. Я снова виноват. И снова я виноват перед братом. Но ещё одна неприятность поджидала меня сегодня: я встретил… Жадность и Лень. Даже не смотря на то, что выглядели они так же плохо, как я и Энви, это всё равно ещё больше омрачило день. Да ещё и Лень… Она… Ксо, так и не могу привыкнуть. Она гомункул, она не настоящая.… Как и я… Я теперь тоже не настоящий. И всё-таки, я знал, что когда-нибудь их встречу. Они ведь тоже здесь. Как бы я не хотел этой встречи. Но…. Надеюсь, что они поняли мой подчерк…

_________________
Кто-нибудь, помогите найти динамичный клип по Крестовому походу Хроно!

Сегодня общественные работы. Я впервые туда иду, Энви сказал, что несколько раз там был, правда, в разные смены. Он рассказывал, что это ужасное место, там заставляют работать целый день, без перерыва, и что там очень трудно. Зато этот день общественной работы бывает только раз в две недели, потому как в другие дни работают другие смены. После краткого объяснения, он начал в красках описывать весь ужас этих работ. Я не поверил. Ну, что ж, скоро мне самому придётся во всём разобраться.
Надеюсь, что Жадность и… Лень, смогли разобрать мой подчерк. Хорошо бы, что бы их такой расклад устраивал, иначе может не получится. Энви я уже всё сказал, правда, он всего лишь рассмеялся мне в ответ, и добавил, что решится на это только в том случае, если все остальные согласятся. Потому что он проблем иметь не хочет. Да…. Тут настал мой черёд смеяться.
С самого утра первые, кого я увидел, были… армейцы. Как же мне они успели надоесть, тем более что каждый день они за чем-то приходят: процедуры, хотя это можно назвать дополнительными экспериментами над моей психикой и нервами, поход к Мустангу, правда, был он всего один раз, и много чего еще. А сегодня некоторых людей они выводили из камер. Я надеялся, что эти работы будут проводиться на улице, так как дышать в этой темнице тем же воздухом, что и Энви, мне не особо улыбалось. Однако, всю толпу, во главе с не меньшим количеством военных вели куда-то… вниз. Какими-то узкими, тесными туннелями нас вели всё дальше и дальше под землю. Стены этих туннелей были какого-то серого оттенка и с неровной поверхностью, а что бы ничего не свалилось, поставили деревянные перегородки. Иногда потолок был как будто в звёздах, но это оказался просто воск. Под ногами красный песок, иногда он менялся в светлый оттенок. Чем дальше под землю мы уходили, тем холоднее становилось, даже дышать было тяжело. В толпе я пробрался к гомункулам, Жадности и Лени. Затем я обратился к первому:
-Так ты согласен?
-Ты псих.
-Нет, просто другого выхода нет.
-Не знаю, да, наверно, - Жадность был одет в тюремную одежду (правда, я до сих пор был в своих ободранный брюках и безрукавке со слегка поцарапанным автомейлом и босым на одну ногу. Железную.), волосы не причёсанны (ну и я не отличился) и с потерянным взглядом, - спроси Лень, если она согласится, то и я тоже.
Вот к кому к кому, а к ней я подходить вовсе не хотел. Она как-то странно на меня посматривает. Очень странно. Такое ощущение, что она мне хочет что-то сказать. Ну, что ж, делать нечего, тихонечко подобрался поближе к ней, спросил:
-Э-э-э… Ты участвуешь?..
-Сынок, я… - или мне показалось, или она с любовью это сказала.
-Нет-нет-нет-нет! Я не «сынок»! Я не сын тебе! – перебил её я. – Моя мать… умерла, а человека оживить не возможно! Я…. Только…. – я совсем запутался, не зная, что сказать, меня не прельщало родство с гомункулами. - Так ты согласна? Это чисто деловое предложение, ничего личного… - да, это забавно смотрелось со стороны, оборвыш в лохмотьях и деловое предложение.
-Ладно, но… - кажется, она ещё что-то хотела сказать, но я побыстрее смотался к Жадности, а то мало ли чего она мне ещё наговорит.
-Эй, ты! – окликнул меня военный. – Что ты бегаешь туда сюда?
-Мне холодно, надо ноги размять…. – пискнул я, уж очень вид у него был грозный. Жадность прыснул, было видно, что ситуация его забавляет.
-Лень согласилась, - коротко сказал я.
-И она не стала тебя убеждать в том, что вы теперь – семья и, наконец, сможете быть вместе? – ухмыльнулся он. - Весь вчерашний вечер она только и говорила об этом, сказала, что мечтала, чтобы ты стал таким же и…
-Лень? Таким же, как я? – я оцепенел. Затем медленно повернул голову и посмотрел в её сторону. Она мне улыбнулась, как мне улыбалась когда-то мать, с лаской, нежностью и заботой. Я встряхнул головой и поспешил отвернуться.
-Пришли! – услышал я голос впереди.
«Ну, наконец-то!» - подумал я. Главное, что бы всё прошло успешно, а ещё важнее, чтобы я окончательно не свихнулся. Только вот куда мы пришли? Я стал оглядываться. Перед нами тупик. Каменный тупик. Зато по бокам ещё по два тёмных туннеля.
-Ну и что мы тут забыли? – подал голос я.
В толпе послышался хохот военных и самих заключённых. А я ничего не понимал. Ну, общественные работы, так что тут делать надо? Видимо, пока я усердно думал, кто-то из армейских огрёл меня лопатой.
-Рыть! – и бросил передо мной эту же лопату, а заодно и кирку.
-Я что вам, пёс что ли? Мне казалось, это ваша обязан…. Ой! – меня снова огрели лопатой. Энви. - Сволочь, ты что творишь?
-Если хочешь, что бы у тебя получилось, что ты задумал, не высовывайся! – ехидно сказал он. Ему, мне казалось, всё равно, получится у меня или нет.
-Итак, внимание! – один из военных встал на бочку, что была рядом с тупиком. Сделал важный вид, взял у армейца какие-то бумаги, и начал провозглашать.
- Все химеры, а это заключённые под номерами: 4356, 4357, 4361, 4365 и 4366 идут в тоннель под номером четыре, - взглянул туда – не самый узкий из тоннелей, через каждые десять метров фонари. Или мне показалось, или иногда с потолка тоннеля капала вода.
-Люди, - он хмыкнул, - заключённые под номерами 4567, 4568, 4672, 4674… - он стал называть номера заключённых. Каждый, кого назвали, поднимал голову и начинал вслушиваться. Самое странное, что я своего номера не знал. Пока он произносил номера, я вдруг почувствовал, что мне на голову что-то капает. Посмотрел вверх. Там из трещины мелкими, редкими каплями сочилась вода. Вот чёрт. Не хватало, что бы нас затопило.
-Идут в тоннель номер один, - ну, да, конечно, самый широкий, вода там не капала, и через каждые пять метров – фонари. Он и самый длинный был, по всей видимости.
-Жадность и Энви идут в тоннель под номером два, - я взглянул туда. Узкий тоннель, настолько узкий, что туда было бы в пору посылать только меня и Гнева. Я не говорю, что я маленький, просто я худой. А вот фонарей там вообще видно не было.
-Гнев, Лень и Ненависть идут в тоннель номер три, - только этого не хватало! Идти с ними. Точно такой же тоннель, как и под номером два. Узкий, уходит куда-то вниз, тёмный и самый, по всей видимости, ветхий.
-Всем всё понятно? – громовой голос военного эхом отдавался в шахте, как я уже понял, это была шахта. Все в разнобой сказали, что им всё понятно.
-Эй! Постойте-ка! – нет, я просто обязан повозмущаться, - а почему кучу народа посылают в самый нормальный тоннель, а пару-тройку гомункулов в самый… - я не успел договорить, как меня перебили.
-Да потому, что вам всё равно, в каком тоннеле рыть!
Ох, даже так…. Опять эта тема про то, что я без души, чувств и так далее…. Меня такой расклад не устраивает! Я хотел что-либо возразить, но меня толкнул Энви:
-Делай вид, что так оно и есть. Ты хочешь, что бы они сочли тебя опасным? – я тихонечко зарычал. Не люблю, когда мной командуют. Ну, ничего, скоро это всё закончится.
Я не хотел идти с Гневом потому, что рядом с ним мне становится ужасно плохо: начинает болеть голова, появляется слабость во всём теле и накатываются страшные воспоминания. Я понимаю, что если он рядом, то я полностью беззащитен. Однако он тоже должен участвовать в том, что я запланировал. И Лень. Она странно на меня смотрит, у меня сразу просыпаются воспоминания о… моей маме. Но она мне не мама, и я не такой же, как она! У меня есть душа и… чувства. А она… Она гомункул, а я…. Нет, лучше не буду об этом думать. Мне просто не повезло с компанией. Но ведь надо что-то делать, и даже при таком раскладе я отступать не собираюсь.
-Все по местам! Живо! – скомандовал военный. Толпа разделилась на четыре части, и каждая часть, сопровождаемая армейцами, стала расходиться по тоннелям.
Я пошёл, куда мне было сказано, вместе с Ленью и Гневом. Нас сопровождали шестеро военных с оружиями. Гнев быстренько подошёл ко мне:
-Прости, Ненависть, я тогда не хотел, меня заставили…
-Отойди от меня! – я шарахнулся от него в сторону.
-Почему? – обиженно спросил Гнев. Взгляд у него был расстроенный. - Почему братик не хочет меня видеть?
-Дурак! Твоя рука и нога… – брезгливо ответил я. - И не братик я тебе вовсе!
-А… Прости, - Гнев поспешил отойти от меня, всё ещё, правда, обиженный, - так лучше?
-Разговорчики! – один из военных надавал нам подзатыльников. Если учесть, какие у него лапищи, то нетрудно догадаться, что пока не мы не дошли до того места, откуда начнём копать, разговоров не было. Правда Лень на меня всё время поглядывала…
М-да…. А копать-то не так просто было, как я думал. Стена каменная, и киркой по ней надо раз пять ударить, что бы появилась трещина. А ещё и потолок очень низкий, даже мне приходилось немного пригибать голову. Тем более что нам не давали отдохнуть. Где-то уже через час работы я выдохся так, что уже ни лопату, ни кирку толком поднять не мог. Мышцы устали, от пыли глаза слезились, автопротез работал только с полпинка. То есть, работал с трудом. Иногда, даже совсем не двигался. Но потом проходило. Самое страшное, что если протез начинал скрипеть, это отдавалось жуткой болью в плече, так как какая-то из железных частей в протезе упиралась в живую плоть плеча. Тогда хотелось просто выть от боли, но вскоре я привык.
А на Гнева так вообще смотреть было жалко. Его били чаще всего, потому что он уже не мог рыть, совсем выбился из сил. Мне это издевательство над ребёнком надоело, пусть даже и над гомункулом, поэтому я сказал:
-Может, хватит, а? Он и так уже сильно устал, тут и взрослый с ума сойдёт, а ребёнок тем более... Сами бы попробовали! - с вызовом сказал я. Вдруг, я почувствовал прилив сил – если мне кого-то жалко, значит, я ещё остаюсь человеком. Это оставляет ещё какие-то надежды, и то, что я собираюсь сегодня сделать, вряд ли пройдёт напрасно.
-Не твоё дело, гомункул! – гаркнул мне армеец. - А то сейчас начнёшь работать за двоих!
-Нет, знаете что… - всё. Пора. Я накинулся на него и начал избивать, от алхимии я решил воздержаться.
Пятеро других хотели подойти к нему на помощь, но Лень окружила их кольцом воды, который стала постепенно сужать. Туда прошёл Гнев. По его глазам было видно, что он жаждал мести за столь отвратительное отношение к себе. Я быстро разобрался с несчастным армейцем, и рванул к Гневу. Правда, помощь не понадобилась – всё произошло быстро.
Один из военных достал коробку с костями матери. Лень тут же приняла свой облик и юркнула к стенке, но Гнев был проворнее – он выхватил коробку и швырнул в сторону, так что Лень смогла закончить начатое.
Тут меня стало трясти. Рой приказал достать… он осквернил могилу моей матери!!! Я это не оставлю! Рой… Ты мне ещё за всё ответишь… И я отомщу… И начну я с сегодняшнего дня…
-Отлично. Спасибо… э-э-э… - я немного замялся, взглянув на ту, что похожа на мою мать, - Лень и Гнев. Я думаю пора, - и мы быстрым шагом направились в сторону распутья… Что бы начать мятеж…

_________________
Кто-нибудь, помогите найти динамичный клип по Крестовому походу Хроно!

Глава 11. Бунт. Часть вторая.

Мы выглянули в центральный тоннель. Там стояло примерно два десятка армейцев. Втроём, тем более уставшим, нам с ними не справиться. Лень сказала, что приведёт Энви и Жадность, она может тихонечко просочиться между стенами, или, на крайний случай, протечь мимо военных. Я согласился, сказав, что подожду вместе с Гневом. Через десять минут выглянули из своего тоннеля и Энви с Жадностью, я им подал сигнал к атаке. Армейцы не ожидали нападения, так что справиться с ними нам труда не составило, правда, меня всё-таки ранили в левое плечо.
-Так регенерируй, - равнодушно сказал Энви.
-А как? – морщась от боли, спросил я.
-Э-э-э… – Энви задумался. Он, даже не зная как, регенерирует! А может, я просто не могу? Ксо, но всё-таки надо же что-то делать! Ладно, потерплю тогда.
Так, теперь надо справиться с оставшимися военными, и рассказать мой план всем остальным. Жадность, Лень, Гнев и Энви уже знают.
Гнев собрал всё армейское оружие вместе и трансмутировал обе свои руки в оружие. Мне аж не по себе стало. Вроде ребёнок, я за него даже заступался. А вместо рук – страшное оружие. Энви, Жадность и Лень тоже были готовы. Мы сначала решили отправиться в четвёртый тоннель, к химерам, там меньше военных.
Идти пришлось долго, когда тоннель стал спускаться чуть ниже, мы почувствовали, что наши ноги по щиколотку в воде. Стены и потолок шахты были чёрного цвета, кое-где поблескивал красный цвет. Деревянные подпорки как будто были чем-то заражены, какой-то древесной болезнью. Я подошёл к одной из них и увидел красную плесень…
-Что за чёрт? – возмутился я.
-Это не чёрт, - начал Жадность, - это…
-Красные камни! – воскликнул Гнев.
-Отлично, мы сможем пополнить жизненный запас! – Энви повеселел. Он и остальные гомункулы начали отдирать частички красных камней от стен. Это было не сложно – вокруг них чёрное вещество, из которого состояли стены и потолок, было мягким. А я не знал, что мне делать. Я ведь теперь тоже гомункул, верно?
-Ненависть, - наедаясь камнями начал Энви, - может, поэтому ты и не можешь регенерировать, что ни разу не ел камней, и поэтому у тебя жизнь только одна, м?
Я задумался. Последовать их примеру? А что, если я потеряю остатки свих чувств, и стану таким же, как они? Однако что-то надо делать. Мне нужно спасти брата. Помочь ему, и мне нельзя мешкать, иначе может быть поздно…
Но почему среди всей толпы я не видел брата? Мне казалось, что все должны идти на эти… Э-э-э… Работы… Мои мысли прервала Лень. Она протянула мне несколько красных камней и улыбнулась. Улыбнулась так… Так, как мне улыбалась только мама. С заботой и… Мне показалось, что она не хочет мне ничего плохого.
-Съешь, - сказала она, - станет лучше, и плечо заживёт.
Я неуверенно посмотрел на камни. И всё-таки, стоит ли… Ксо! Какой же я эгоист. Брат для меня всем жертвует, а я…. Не могу даже этого сделать. Это моя обязанность, по-другому никак. И всё-таки, я спрошу у неё.
-А… Мне кажется, что у меня остались чувства… Останутся ли они у меня после того, как я съем… это… - взглянул на Лень.
-Ты пойми, - Лень провела рукой по моим волосам, - какие-то чувства у нас у всех остались, их не отнимешь. Но не ко всем они применимы, поэтому нас считают бесчувственными, - она снова улыбнулась. А мне полегчало. Скорее всего, люди отчасти ошибались, говоря, что гомункулы не живые. Я вдруг захотел наплевать на осторожность, наплевать на то, что было раньше, и назвать Лень мамой…
-А к кому применимы? – спросил я.
-Только к гомункулам, - погрустнев, сказала Лень.
-Кто здесь? – громкий голос эхом отдавался в тоннеле. Скорее всего, военные услышали шум и позвали проверить, что там творится.
-Сынок, ешь скорее! – поторопила Лень. Я взял в руки камни. Нельзя мешкать, у меня больное плечо, и ещё… Мне надо сделать это ради брата…
А тот случай… Тот случай с Гневом и Идзуми? После того, как Гнев попробовал красных камней, он перестал любить её… Он возненавидел свою мать!
-Нет! – я выронил камни из рук. Если я это сделаю, я действительно могу потерять все свои чувства к брату, тогда я точно не смогу снова стать человеком... – Плевать на плечо, живо к химерам! – скомандовал я и побежал в сторону приближающегося армейца.
-Ненависть… - Лень грустно посмотрела мне вслед.
Так, с одним я расправился, но больше я не могу: устал, да и плечо давало о себе знать. Я и остальные гомункулы отправились дальше, вглубь шахты, которая оказалось очень длинной. Больше я с Ленью не разговаривал. Мы старались идти как можно аккуратнее: из-за плеска воды нас могли услышать.
Вдруг мы услышали звуки. Множество звуков: разговоры военных, работы кирок и лопат. За поворотом работали химеры, и среди них я узнал… Мартель, Дорочетта и Роа! Двоих других я не знал, Жадность, как оказалось, тоже. Их охраняло семеро армейцев, они следили, чтобы те не отдыхали и не сбежали случайно. У каждого в руке было по оружию. Двое их них что-то обсуждали:
-Что-то Картера долго не видать…
-Иди и проверь, что с ним случилось.
-Ладно.
Сразу за поворотом его ожидал кулак Жадности. Правда, зря он это сделал. Тело армейца упало в воду, наделав много шума.
-Эй, все! – крикнул второй собеседник. - Там кто-то есть!
Ксо! Я не ожидал, что они будут палить из оружия!
-А! – вскрикнул от боли я. В каких-то гомункулов попали, но они регенерировали, а мне попали в ногу, причём в живую. - Ксо! – я упал, из раненной ноги сочилась кровь, окрашивая воду в красноватый оттенок. - Идите… к химерам! – скомандовал я.
Я присмотрелся к стене. Если на потолке звёзды были всего лишь воском, то эти белые пятна – мелом! Я на всякий случай отодрал один такой.
Перепалка гомункулов и военных шла не долго. Победили, конечно же, первые. А я как сидел за углом, так и остался сидеть. Рука болела, из ноги сочилась кровь, что делать дальше, я не знал.
Из-за угла показались Жадность, Лень, Энви, Гнев и химеры. Энви начал ехидничать:
-Что расселся тут? Ладно, рассказывай им.
Я рассказал план дальнейших действий.
-Отлично! Надоело мне сидеть в этой тюрьме. Вот только после побега я не знаю, куда деваться, нас же будут искать… - сказала Мартель, надув губы.
-А разве вы не на меня работаете? – хитро спросил Жадность.
-Хочешь сказать, мы можем вернуться к тебе? – спросил Дорочетт.
-Не время, потом договоритесь! – поторопил Энви. - Нам надо в последнюю шахту!
И все дружным ходом пошли на выход из четвёртой шахты, только я остался сидеть там, где мне ранили ногу.
-Постойте, а я? – возмущённо спросил я.
-А, - рассеяно сказал Энви, - прости, просто ты настолько маленький, что тебя не заметно, особенно если ты сидишь.
-Я почти лежу, - сквозь зубы процедил я, - эй-эй-эй! Ты что делаешь!
-У тебя есть другой вариант? – ухмыльнулся Энви. Он перебросил меня через плечо и пошёл вместе с остальными.
Да, поза весьма и весьма неудобная, особенно если долго идти по шахте, особенно, если тебе Лень пихает под нос красные камни, и, наконец, особенно, если вокруг тебя крутится Гнев, что-то усердно рассказывая. Ему, видите ли, хотелось поделиться опытом гомункула со своим братом, сколько я его не поправлял, он всё равно меня теперь называл «старший брат». Ещё было немного неприятно, что Энви хихикал. Причём, самое обидное, что надо мной.
Наконец, мы вернулись к главному тоннелю. Осталось одна шахта, но, скорее всего, народу там гораздо больше. Зато теперь с нами химеры. Надеюсь, что мы справимся…

_________________
Кто-нибудь, помогите найти динамичный клип по Крестовому походу Хроно!

Глава 12. Бунт. Часть третья.

Итак, мы идём по последней шахте. Точнее, идут все, кроме меня. Меня несёт Зависть.
Эта шахта самая большая и сухая, лучше всех освещена. Мы шли совсем недолго – остановились на распутье. В правом тоннеле через каждые пять метров (как и в основной шахте) горели фонари. В другом же света вообще не было.
- Ну, и куда нам идти? – спросили одновременно Жадность и Зависть.
- Логично предположить, что нам надо направо, - сказала Мартель.
- Идём туда! – Зависть уже пустился в том направлении, куда показала химера.
- Стой! – Дорочетт начал принюхиваться к каждому из тоннелей. - Не-а, нам не туда, - сказал он скептически.
- Но там же свет! – возмутился Зависть.
- Я тоже чувствую, что нам налево, - сказал я.
- А ты молчи! Тебе вообще многое может почудиться – ты же висишь вниз головой! – злорадно сказал Зависть.
- Я по запаху могу сказать, - Дорочетт снова начал принюхиваться, - что в левой стороне – люди, а в правой – логово змей.
- Что?! – Зависть выронил меня, и я ударился головой об пол. - Ой, прости, коротышка. Мартель!!!
- Да! Мартель! – Жадность тоже начал возмущаться.
- Да не накидывайтесь вы на неё, лучше идите, куда показал Дорочетт. И меня несите… - сказал сонно я, головой-то сильно ударился.
- Подумаешь, ошиблась! Я просто предположила, потому что там – свет… А не по какой-либо другой причине…
- У нас нет времени разбираться! – сказала Лень, скармливая Гневу остатки красного камня. - Надо идти.
Зависть поднял меня с земли, перебросил через плечо и вместе со всеми остальными пошёл в том направлении, которое показал Дорочетт, косясь на правый тоннель. А меня клонило в сон – слишком уж сильно ударился головой об пол. Это надо было собрать за один день столько неприятностей.
Нам повезло – копали снова за поворотом, так что мы могли подобраться как можно ближе. Однако на этот раз военных было гораздо больше, так что, скорее всего, придётся не сладко. Правда, у Зависти появился план:
- Я проберусь к основной массе, быстренько шепну им о побеге, и нам даже не придётся пальцем шевелить – они всё сами сделают!
- А как ты туда проберёшься не замеченным? – спросил Дорочетт.
- Смотри и учись, хотя у тебя всё равно так не получится, - небрежно сказал Зависть.
Зависть принял облик военного! Да, теперь уж точно всё получится – план проще простого. Тут и стараться-то не надо. Пока мы оставались за поворотом, он спокойненько вышел из-за угла и стал продвигаться к работающей массе. Затем, с важным видом военного высокого чина, стал расхаживать, а потом спросил:
- Ну, как работаем, крысы помойные?! – некоторые армейцы заржали, а некоторые укоризненно посмотрели.
- А с чего это он ведёт себя, как… - спросил химера по имени Эрик. Я его не знал, но он был одним из тех, кто работал в шахте и кого мы спасли вместе с Мартель, Роа и Дорочеттом.
- Тихо! – прервал его Гнев.
Зависть стал подходить к каждому из заключённых, что-то говоря, однако о чём он говорил, слышно не было. Каждый, к кому он подходил, после этого делал задумчиво – испуганное выражение лица. Вдруг Зависть провозгласил:
- Всем понятно?!
- Ты не армеец… - сказал один из заключённых.
- У нас будут проблемы! Мы не будет участвовать в этом безумном плане! – с испуганными лицами говорили некоторые.
- А что? Может попробовать? Всё равно гнить в темнице! – отвечали другие.
А военные так и ничего не поняли, пока Зависть неожиданно не… сменил облик на свой обычный!
- Дерьмо! – возмущённо сказал Зависть. Похоже, он знал, что это может случиться, но не думал, что именно сейчас.
Военные быстро сориентировались и началась резня…
Примерно на сотню армейцев пришлось четыре гомункула, пятеро химер и полсотни с лишним человек. Можно сказать, начался мятеж, и тот, кто всех скооперировал, сейчас сидел в уголочке, что бы его никто не заметил. Я уже не мог двигаться, всё тело ныло, из раны в ноге до сих пор шла кровь, как бы я не пытался перевязать её кусками одежды. Левая рука болела, протез доставлял больше неудобств, чем обычно, и вообще я ударился головой! Зато сидел довольный.
У военных были оружия, а у заключённых – кирки и лопаты.
Жадность принял облик идеального щита, так что драться особой трудности ему не составляло: каждый, кто подходил к гомункулу, получал кулаком в лицо или в живот. Моментальный нокаут. Гнев ещё в центральном тоннеле трансмутировал себе руку в автомат, но патроны почти сразу кончились, так что приходилось отбирать пистолеты у военных. Лень вихрем кружилась вокруг пары-тройки армейцев, быстро сужая круг. Зависть поступал по тому же принципу, что и Жадность: дрался голыми руками. Мартель раздобыла где-то нож, и, благодаря своей гибкости, обезвреживала противников в два счёта, до тех пор, пока ей не прострелили ногу. Тогда ей пришлось скрыться подальше от места сражения, где, кстати, сидел я. Дорочетт попросил у какого-то заключённого алхимика трансмутировать лопату и кирку в катану, и теперь сражался ей. Роа не понадобилось никакого оружия – он дрался голыми руками. Эрик, скорее всего, был скрещен с рыбой-меч. Химера мог превращать руки в острые пики. А пятая химера, которая назвалась Миной, была скрещена со скорпионом, поэтому кисти рук у нее менялись в уродливые, песочного цвета клешни, а длинная, до колен, коса – в жало. Некоторые из заключённых были алхимиками, большинство из них – никудышными. Те, кто не обладал талантом, использовали всё, что попадалось под руку: лопаты, кирки, пистолеты и ружья армейцев.
Видимо, не один я горел жаждой отомстить военным: заключённые, гомункулы и химеры сражались изо всех сил. Однако некоторые поубавили свой пыл, когда армейцы более-менее опомнились, и стали отстреливать бунтарей. Всё-таки, численное превосходство было на их стороне. Зато гомункулы продолжили сражаться, что и помогло победить.
Когда военные были перебиты, стало ясно, что трудности еще не закончились:
- А как мы выберемся из тюрьмы? – говорили одни.
- Что нам дальше делать?
- Это всё тот парень виноват! С зелёными волосами! – говорили другие.
- Да не моя это идея! – начал Зависть. - Успокойтесь, у Ненависти есть план побега… Ведь так? - он посмотрел в мою сторону.
-Ага… Ага… - я поднялся с пола, опираясь на стенку. Было больно ноге, но надо было им как-то рассказать. - Значит, так… - только я хотел сказать что-то, но тут же покачнулся. Все смотрели на меня, как на того, кто сейчас должен объявить победителя конкурса. Все ждали гениальнейшего плана, а я еле-еле держусь на ногах, - так как армия в упадке, я думаю, что Мустанг послал большую часть военных следить за нами в шахтах. Так что в самой тюрьме нас поджидает гораздо меньше народу, - сказал я без энтузиазма, глаза уже слипались, голова болела, хотелось сейчас просто упасть и уснуть часов этак на четырнадцать.
- А откуда ты знаешь, что армия в упадке? – спросил кто-то сомнительно.
- Да, тем более, откуда мы знаем, какие мысли у Мустанга в голове? – подхватил другой.
И снова люди начали спорить, обвинять меня в том, что из-за меня им влетит, что зря я это затеял. Один из бравых ребят подошёл ко мне и ухватил за безрукавку:
- Долой гомункула недоделанного! – он замахнулся кулаком. Я решил, что всё равно окажусь в лежачем положении, хлопнул в ладоши и…
Опять…. Как в прошлый раз, мой разум помутился, всё поплыло перед глазами, затем окуталось пеленой. Кажется, я упал, но боли от падения не почувствовал. Перед глазами стало совсем темно, только звон в ушах остался…
/Братишка! Братишка! Не умирай! Прошу! Пожалуйста!/
«Альфонс…»
/Братишка! Братишка!/
- Братишка, не умирай, очнись, очнись! – кто-то усердно тряс меня за плечи.
Гнев. Это он меня трясёт за плечи. Истерично кричит что-то невнятное.
- Да оставь ты его в покое, ничего с ним не случится! Ну, в обморок упал, ну, неудачник, подумаешь! – послышался добрый и заботливый голос Зависть.
Так, где я? Ага, в центральном тоннеле…. Лежу на полу…. Вокруг меня…. Э-э-э…. Так, Гнева узнал, кто-то ещё на заднем плане, но что-то не могу различить их лица. Собственно говоря, а что произошло?
Так, последнюю фразу я случайно произнёс в слух. Это я понял по тому, как по тоннелю прокатился дикий хохот. Всеобщее веселье прервала Лень:
- Нам пора идти, или вы хотите, чтобы подкрепление пришло прямо сюда? – вот это правильная мысль.
Ну, вот, зрение вроде пришло в норму, но голова всё ещё болит. А нога…. Её кто-то заботливо перевязал. Кровь больше не шла. Я огляделся: вокруг меня столпились гомункулы, химеры и прочие заключённые. Так значит, они всё-таки согласились бежать отсюда?
- Ну, раздавай приказания, коротышка! – надо мной склонился Зависть. - Хотя лучше молчи, ты устал, поруковожу за тебя я! Итак, гомункулы идут впереди, химеры за нами, остальные – в конце будут плестись! Всем всё ясно? – громким голосом сказал Зависть.
- А почему мы должны в конце идти? – возмущённо спросил кто-то.
- Да потому, что у вас была самая лёгкая шахта, и работали вы меньше всего, - рассудительно сказала Мартель.
- Всё, пошевеливайтесь, черепахи су… э-э-э…. Просто пошевеливайтесь! – сказал Зависть.
Все дружным строем направились на выход из центрального тоннеля. А я только сейчас начал подниматься с пола. Лень отстала и подошла ко мне:
- Как ты? – с заботой спросила она.
- Нормально, - буркнул я.
- Идём! – она показательно пробежалась вперёд, поманив меня рукой.
- Иду, иду, - всё таким же недружелюбным тоном ответил я.
Мы протиснулись сквозь толпу и теперь шли вместе с гомункулами. Я старался держаться как можно дальше от Гнева, но он так и лип ко мне, вечно забывая, что рядом с ним мне не очень-то и хорошо. Он очень что-то хотел со мной обсудить, кажется, хотел добиться большего в алхимии, но сам научиться вряд ли сможет, так что ему нужен был учитель. Я его слушал в пол уха, иногда кивая. По всей видимости, я на что-то согласился, потому что Гнев вдруг начал прыгать вокруг меня со словами «Спасибо, спасибо, старший брат». Я лишь обречённо вздохнул и подумал, а смог бы Ал подружиться с Гневом. Наверно, только если бы первый тоже был гомункулом.

Глава 13. Побег.

Или мне показалось, или мы шли не так долго, как в прошлый раз. Нога вроде не так болела. Скорее всего из-за того, что кровотечение остановилось. Мы вышли в большой светлый холл, откуда отходило три коридора. Мы выходили из правого, значит, нам точно не туда. Левый выглядел так же, как и правый, по всей видимости, нам тоже не туда. Средний был самый широкий и светлый. Может, туда?
- Дорочетт, как ты думаешь, в какую сторону нам идти? – высокомерным голосом спросил Жадность.
Дорочетт начал принюхиваться к коридорам. Сначала к первому, потом ко второму… к третьему…. Потом стал бегать туда-сюда от третьего к первому. Видимо, от них одинаково пахло. Мне почему-то тоже так показалось.
- Туда! – химера показал на средний коридор. Все направились, куда показал Дорочетт.
Очень странно. Очень. Ни одного военного, всё двери закрыты и выглядят одинаково. Никакого шума. Коридор ни разу не сворачивал, правда, и ни разу не было разветвления. Я даже немного напугался. Вдруг… Я задел кого-то рукой, но я никого не увидел возле себя. Все удивленно на меня уставились, но потом каждый почувствовал удар в спину, но опять же, никто ни с кем не дрался. Звук выстрела - один из заключённых мёртв. Однако никого рядом не было, да и стрелять не откуда. Гомункулам тоже стало доставаться, они вдруг стали слабеть и становиться беззащитными. Жадность не мог использовать свой щит, Лень не могла преобразоваться в воду, Гнев не мог ничего трансмутировать, а я вообще не мог ничего сообразить. В толпе началась паника, заключённые начали бить друг друга. Вдруг… Я задел кого-то рукой, но рядом точно никого не было. Мне показалось…. Я услышал свист, быстро уклонился, и как раз во время: на стене осталась отметина от пули. Я понял!
- Этот коридор – иллюзия! – крикнул я так громко, что бы меня все услышали.
- А что нам делать, гений? – поинтересовался Зависть.
Я стал лихорадочно соображать, прислушиваясь к звукам, чтобы увернуться от ударов. Стены пусты, кроме дверей тут ничего нет. Правда…. Там есть выключатель. Неужели военные настолько тупы, чтобы оставить выключатель от голограммы? Однако попытаться стоит! Я рванул к выключателю, успев получить ещё два раза по голове.
Ксо, я полоснул когтями кого-то из наших! Ладно, наплевать, вот этот выключатель…
- А-а-а!!!
Казалось, всё застыло. Драка прекратилась.
Мы до сих пор были в центральном тоннеле. Вокруг химер, заключённых и гомункулов стояли пораженные военные. Я, конечно, отключил галлаграфическую иллюзию, только вот током ударило. Причём сильно ударило - аж шерсть дыбом встала на кисти и голове. Сейчас я стоял не менее ошарашенный, чем все остальные. Я нажал не на выключатель. Я сунул руку в какой-то аппарат, который излучал когерентное изображение.
К счастью, быстрее всех очухался Зависть. Он начал драться со всеми остальными. Военных действительно было мало: около двух десятков, однако заключённые устали после битв в шахте, так что решили убежать - уже был виден холл с тремя коридорами.
Бежали по среднему коридору, и тут уже каждый был сам за себя. Приходилось всё время уворачиваться от пуль, по всей видимости, большинство заключённых отстало.
На этот раз в коридоре было множество лестниц, поворотов, мы даже несколько раз возвращались к одному и тому же месту. Жадность нас выводил – он единственный был в сознании, когда попал сюда. Дорочетт помогал ему искать выход.
- Закрыть все двери! – послышался голос военного.
В дверном проёме впереди начала опускаться решётка. Проскочить успели только пара заключённых, Мартель, Мина, Роа, Дорочетт и гомункулы. Часть заключённых и Эрик остались на другой стороне решётки, армейцы их догнали, один открыл дверь, остальные, пока не было возможности нас догнать, избили отставших.
Поворот и ещё один дверной проём. За ним, как сказал Жадность, ещё пара поворотов и чёрный ход. На свободе оторваться будет нетрудно.
И в этом дверном проёме опускается решётка! Нет, не успеваю, надо попробовать проскочить…
- Ксо! – решётка пробила на сквозь мою железную руку. Теперь я лежал на полу и из-за железной руки не мог убежать. Двое заключённых и Лень осталась на другой стороне, но гомункул тут же преобразовалась в воду и оказалась на нашей стороне.
- Живее, Ненависть! – поторапливает Мина, - а то мы уйдём без тебя!
- Только не я, собаки преданные! – задрал нос Дорочетт.
- Да помогите же вы, нужно руку сломать! – закричал я.
- Что?! – удивился Зависть.
- Другого выхода нет! – ответил я. Да, там уже показались армейцы. Они начали стрелять, но Гнев преобразовал часть решётки себе в руку-нож, быстрым движением он отсёк мне половину автомэйла.
- Бежим! – крикнул Гнев.
- Нет…. Стойте, Мартель! – закричал я. Она больше не могла идти с простреленной ногой, поэтому ей ничего больше ничего не оставалось, как лежать там, где она упала…
- Живее, дурак! – Зависть пихнул ногой меня по направлению к коридору. - Армейцы уже почти открыли дверь!
Вот…. Выход…. Жадность со всей силы толкнул дверь, она распахнулась, и мы выбежали из тюрьмы…
Я сразу же остановился. Солнце светит в глаза, такой яркий, слепящий свет …. А воздух свежий, чистый, прохладный…. Такой…. Вкусный…. Хочется дышать и дышать, глубже и как можно чаще…. А лёгкие как будто ожили, наполнились силами…. А ноги стоят на тёплой, мягкой траве, хочется прямо сейчас упасть на землю и не вставать…. Вдыхать запахи цветов, лета, по-детски улыбаться солнцу…. Дышать этим воздухом…. И просто жить….
- Скорее, свободой позже наслаждаться будешь! – грубый голос Жадности вывел меня из забвения. Впереди был лес, и мы, не задумываясь, рванули вперёд как можно быстрее, чтобы военные не смогли нас догнать…

_________________
Кто-нибудь, помогите найти динамичный клип по Крестовому походу Хроно!